Dijital rehber

Здание, которое вы сейчас видите, — уже третья Айя-София на этом холме. Первые две погибли в пожарах. Нынешний храм построил император Юстиниан Первый сразу после того, как второе здание сгорело во время восстания «Ника» в пятьсот тридцать втором году. Работами руководили два учёных — Анфимий из Тралл и Исидор из Милета. Оба, по сути, были математиками. Строительство шло с невероятной скоростью, и уже через пять лет, в пятьсот тридцать седьмом году, храм открыли. А массивные контрфорсы и минареты, которые видны снаружи, добавили в последующие века. Так что это здание — не одна эпоха, а полторы тысячи лет, наложенные друг на друга.

Поднимите голову. Диаметр купола превышает тридцать метров, а его высота от пола — около пятидесяти пяти метров. Первый купол обрушился после землетрясений пятьсот пятьдесят восьмого года. Вместо него возвели более крутой и высокий. В основании купола идут сорок окон. Днём свет проникает через них, и кажется, что купол не опирается на стены, а парит в воздухе. Именно так его описывали и авторы того времени: купол, подвешенный с небес. За века землетрясения не раз сотрясали здание; каждый раз его восстанавливали и укрепляли.

Внизу, по углам главного зала, вы видите огромные круглые медальоны. Их повесили в девятнадцатом веке, во время большой реставрации при султане Абдул-Меджиде. Их выполнил каллиграф Казаскер Мустафа Иззет-эфенди. На них написаны имена Аллаха, пророка Мухаммада, четырёх праведных халифов, а также Хасана и Хусейна. Диаметр каждого — больше семи метров, и они считаются одними из самых больших каллиграфических панно в исламском мире. Чуть ниже можно заметить, что михраб расположен не точно по центру апсиды, а слегка смещён в сторону. Дело в том, что михраб указывает направление на Мекку, а ось храма обращена в другую сторону.

Большая мозаика в этой части галереи — сцена Деисус. В центре Христос, по сторонам от него Богородица и Иоанн Креститель; оба молят его за человечество. Нижняя часть мозаики во многом утрачена, но лица сохранились. Посмотрите на них с небольшого расстояния: тени переданы переходами цвета крошечных камешков. Мозаику относят к тринадцатому веку. Она считается одним из самых тонких образцов византийского искусства, и большинство историков искусства, приезжающих в Стамбул, дольше всего в Айя-Софии стоят именно у этой стены.

Два панно чуть дальше рассказывают о дарах, которые византийские императоры приносили храму. На одном по сторонам от Христа стоят императрица Зоя и её муж Константин Девятый. Если присмотреться, видно, что лицо и имя императора позже изменили: Зоя за свою жизнь трижды выходила замуж, и муж на панно тоже «обновлялся». На другом панно рядом с Богородицей и младенцем Христом изображены Иоанн Второй Комнин и его жена Ирина. Кошель с деньгами и грамота в руках императоров не случайны: эти панно — своего рода вечная запись о дарах храму.

В дальней полукупольной апсиде вы видите Богородицу с младенцем Христом на руках. Эту мозаику открыли в восемьсот шестьдесят седьмом году. До этого, в спорные годы, которые называют иконоборчеством, изображения с фигурами из храмов убирали; эта мозаика — одно из первых крупных изображений, созданных после того периода. А на мраморных парапетах галереи есть след куда более обыденный: надписи, которые посетители выцарапывали на протяжении веков. Среди них есть и имя, написанное скандинавскими рунами, — вероятно, оно принадлежит воину-викингу, служившему в императорской гвардии.

После того как в тысяча четыреста пятьдесят третьем году султан Мехмед Завоеватель взял город, Айя-Софию превратили в мечеть. Минареты добавляли в разные эпохи; архитектор Синан своими укрепляющими контрфорсами внёс вклад в нынешний силуэт здания. Решением тысяча девятьсот тридцать четвёртого года она стала музеем, а в две тысячи двадцатом году снова открылась для молитвы как мечеть. Так что галерея, где вы сейчас стоите, — свидетель полутора тысяч лет: церковь, мечеть, музей и снова мечеть. На выходе ещё раз взгляните на двор: в мире очень мало зданий, которые простояли так долго.

Галатскую башню построила генуэзская колония, жившая на северном берегу Золотого Рога, в середине четырнадцатого века — в тысяча триста сорок восьмом году. Тогда она называлась башней Христа и была высшей точкой стен, окружавших Галату. С разрешения Византии генуэзцы основали здесь торговый город со своим собственным управлением. Башня служила и для наблюдения, и для обороны. Улицы вокруг неё до сих пор повторяют линию старых стен.

После завоевания Стамбула Галата перешла под власть османов, а башню использовали по-разному. Одно время она была тюрьмой, одно время — наблюдательным пунктом. Но дольше всего она служила пожарной каланчой. В Стамбуле, где большинство домов были деревянными, пожары были огромной угрозой; заметив дым, дозорные на башне оповещали город. Самой башне в восемнадцатом и девятнадцатом веках тоже досталось от пожаров, и её несколько раз восстанавливали. Нынешний остроконечный конус она получила во время реставрации тысяча девятьсот шестидесятых годов.

Первое, что вспоминают при словах «Галатская башня», — полёт Хезарфена Ахмеда Челеби. По рассказу путешественника Эвлии Челеби, в семнадцатом веке Ахмед Челеби с крыльями на руках прыгнул с этой башни и, подхваченный ветром, перелетел Босфор и спланировал до самого Ускюдара. Согласно легенде, падишах и восхитился этой смелостью, и счёл её опасной. Других источников, подтверждающих, что полёт действительно был, нет; историки считают его легендой. Но если выйти на террасу и посмотреть на Ускюдар, становится понятно, почему люди веками любят эту историю.

Идя по террасе, сначала посмотрите на противоположный берег Золотого Рога. Купола и минареты, выстроившиеся на холмах, — силуэт Исторического полуострова. Заметнее всего мечеть Сулеймание, дальше — Айя-София и Голубая мечеть, а среди деревьев на мысе Сарайбурну — дворец Топкапы. Мост через Золотой Рог — Галатский мост; представьте, что вода под ним веками была самой оживлённой гаванью города. Этот вид с первого взгляда объясняет, почему город рос между двумя берегами.

Перейдите на другую сторону террасы. Там, где Золотой Рог выходит в море, начинается Босфор. На противоположном, азиатском берегу виден Ускюдар, а на крошечном островке посреди моря стоит Девичья башня. Корабли непрерывно идут между Чёрным и Мраморным морями. Внизу крутые улочки спускаются от подножия башни к морю, в Каракёй. В девятнадцатом веке Галата и Бейоглу со своими банками, посольствами и магазинами были самой космополитичной частью города; здания той эпохи до сих пор можно увидеть на окрестных улицах.

После реставрации две тысячи двадцатого года башня вновь открылась как музей. На внутренних этажах есть выставка об истории башни и Галаты — не забудьте заглянуть туда на обратном пути. Площадь перед башней и соседние улицы тоже стоят прогулки. Отсюда можно спуститься в Каракёй и переправиться на пароме на другой берег или подняться на улицу Истикляль. Ближе к закату на террасе больше людей; по утрам обычно спокойнее.

Вы вошли во дворец через Императорские ворота — Баб-ы Хумаюн. Строительство дворца Топкапы начал султан Мехмед Завоеватель через несколько лет после завоевания Стамбула; завершено оно было к концу пятнадцатого века. Почти четыреста лет он был и домом османских падишахов, и центром управления государством. Этот первый двор был самой многолюдной и открытой частью дворца; сюда мог войти и простой народ. Здание из красного кирпича слева — церковь Святой Ирины. Эта церковь византийской эпохи при османах долго служила складом оружия и боеприпасов.

Ворота с двумя башнями перед вами — Бабюссельям, или Средние ворота. За ними дворец был закрыт для обычных посетителей. Говорят, никто, кроме падишаха, не мог проехать через эти ворота верхом; даже визири здесь спешивались. Второй двор славился тишиной. Аллеи деревьев обозначают пути к разным углам двора: справа — кухни, слева — часть, где решались государственные дела, а впереди — ворота в личный мир падишаха. Остановитесь ненадолго и посмотрите на устройство двора: всё расположено так, чтобы показать, кто и до какого места может пройти.

Слева, под куполами, — Диван-ы Хумаюн. Здесь на заседаниях с участием визирей обсуждались важнейшие решения государства. Высоко на стене видно маленькое окно с решёткой. Рассказывают, что падишах, не участвуя в заседании, мог слушать разговоры из-за этого окна. Для визирей смысл был ясен: падишах мог оказаться там в любой момент. Башня, возвышающаяся прямо над Диваном, — Башня правосудия. Это самая высокая точка дворца, её видно из многих частей города. И название у неё не случайное: она считалась символом того, что государство стоит на страже справедливости.

Длинный ряд зданий справа — дворцовые кухни. Посмотрите на ряд дымоходов: здесь каждый день готовили еду на тысячи человек. После пожара в шестнадцатом веке кухни перестроили при архитекторе Синане. Сегодня здесь выставлена дворцовая коллекция фарфора. Эта коллекция китайского и японского фарфора считается одной из богатейших в мире. Рассказывают также, что некоторые блюда якобы выявляли яд; это было лишь поверье, но отчасти оно объясняет, почему коллекция так разрослась.

Гарем был частью дворца, где жила семья падишаха. Здесь жили мать падишаха — валиде-султан, его жёны, дети и те, кто им прислуживал. Гарем из сотен комнат разрастался веками за счёт пристроек, поэтому его коридоры соединяются, как в лабиринте. К самым впечатляющим частям относят покои валиде-султан и большой зал для церемоний — Хюнкяр Софасы. На стенах, облицованных изразцами, видны вкусы разных столетий. Гарем осматривают по отдельному билету; если Гарем входит в ваш билет, достаточно показать QR-код сотруднику на входе.

Бабюссааде, или Ворота Блаженства, вели в личный мир падишаха. Во время праздничных церемоний перед этими воротами ставили трон падишаха. Небольшое здание сразу за воротами — Арз Одасы, Тронный зал. Здесь падишах принимал иностранных послов и высших сановников. Прежде чем попасть сюда, послы проходили один за другим дворы, ворота и молчаливые ожидания. Весь этот порядок был устроен, чтобы показать величие государства уже на пороге. Вокруг этого двора располагаются помещения Эндеруна — дворцовой школы, где обучали юношей.

Сокровищница — самое посещаемое место дворца. Здесь выставлены алмаз «Ложечник» (Кашыкчы) в восемьдесят шесть карат и кинжал Топкапы с тремя большими изумрудами. Кинжал изготовили в восемнадцатом веке в подарок иранскому правителю Надир-шаху. Пока послы были в пути, пришла весть об убийстве Надир-шаха, и кинжал вернулся во дворец. В соседних покоях Священных реликвий хранятся предметы, почитаемые в исламском мире как святыни. В этой части нужно соблюдать тишину и правила фотосъёмки.

Последний двор — самая уединённая часть дворца, окружённая садами. Здешние павильоны были местом отдыха падишахов. Ереванский и Багдадский павильоны построены в память о восточных походах Мурада Четвёртого. Своими изразцами и дверями с перламутровой инкрустацией они относятся к лучшим образцам классического османского декора. С мраморной террасы посмотрите на Золотой Рог и вход в Босфор: отсюда падишахи любовались городом и морем. Дворцом пользовались до переезда в Долмабахче в середине девятнадцатого века, а в тысяча девятьсот двадцать четвёртом году он стал музеем. Хорошее место, чтобы завершить прогулку.

Вы спустились по лестнице и оказались внутри водохранилища, которому полторы тысячи лет. Цистерна Базилика построена в шестом веке, при императоре Юстиниане Первом. Своё название она получила от большой базилики, стоявшей над ней. А в народе её прозвали Подземным дворцом — пройдитесь между колоннами, и вы поймёте почему. Цистерна снабжала водой расположенный неподалёку Большой дворец и его окрестности. Вода поступала по акведукам из источников за пределами города и собиралась здесь. Во время осад или засухи такие цистерны помогали городу выжить.

Посмотрите на колонны перед вами. В цистерне около трёхсот тридцати шести колонн высотой примерно девять метров: двенадцать рядов по двадцать восемь колонн. Большинство колонн мраморные, но их капители непохожи друг на друга. Дело в том, что строители цистерны не высекали новые колонны, а использовали детали, привезённые из старых зданий. Поэтому здесь рядом стоят капители разных стилей. Кирпичные своды потолка опираются на колонны. Обратите внимание, как отдаётся эхом ваш голос: это место никогда не строили для посетителей — его строили, чтобы тихо хранить воду.

В османскую эпоху город снабжался водой в основном через водопроводы и фонтаны, и со временем цистерну забыли. Французский учёный Пьер Жиль (Петрус Гиллиус), приехавший в Стамбул в шестнадцатом веке, нашёл её, разыскивая следы древних построек. По его словам, жители квартала опускали вёдра через отверстия в подвалах своих домов и набирали воду и даже ловили рыбу. Никто толком не знал, что под ними такое огромное сооружение. Жиль сел в лодку, проплыл между колоннами и описал увиденное. Своей нынешней славой цистерна во многом обязана этому рассказу.

Рядом с дорожкой вы увидите колонну, ствол которой отличается от остальных. На ней вырезаны узоры, похожие на глаза или слёзы, и она всегда влажная. Поэтому в народе её называют Плачущей колонной или колонной с павлиньими глазами. Похожие узоры встречаются на колоннах одного из древних форумов города; считается, что и эта колонна привезена оттуда. Это один из лучших примеров того, как строители цистерны повторно использовали детали старых зданий.

В самом дальнем конце цистерны, под двумя колоннами, лежат две высеченные из камня головы Медузы. Одна положена на бок, другая — вверх ногами. Медуза в мифологии обращала в камень всякого, кто на неё смотрел, и в древности считалось, что её изображение защищает от зла. Откуда привезены эти головы, неизвестно. О том, почему их положили на бок и перевернули, ходит много легенд, но самое правдоподобное объяснение довольно простое: мастера использовали эти блоки как основания, чтобы поднять колонны на нужную высоту, и уложили их так, как они лучше всего вставали на место.

После масштабной реставрации, начавшейся в две тысячи семнадцатом году, цистерна снова открылась для посетителей в две тысячи двадцать втором году. В рамках работ здание укрепили на случай землетрясений и проложили новые дорожки. Сегодня подсветка устроена так, чтобы подчеркнуть колонны и поверхность воды; время от времени здесь показывают художественные инсталляции. Цистерна появлялась и в кино; самый известный пример — фильм о Джеймсе Бонде тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. На выходе оглянитесь ещё раз: эта темнота полторы тысячи лет хранила воду города.